Проведенные исследования доказывают наличие прямой взаимосвязи между частотой алкоголизации и вероятностью риска полового инфицирования ВИЧ [47, 53]. Опрос потребителей этанола показывает, что вследствие своего растормаживающего действия алкоголь повышает вероятность рискованного поведения, в частности, облегчая вступление в сексуальные отношения. В ряде случаев злоупотребление алкоголем сочетается с промискуитетом и проституцией [106]. У лиц подросткового возраста вероятность реализации рискованного сексуального поведения возрастает в состоянии алкогольного опьянения, приводящего к тяжелым негативным последствиям: около 76% подростков с ВИЧ-инфекцией постоянно употребляли алкоголь [56]. В наркологическом анамнезе больных ПИН в большинстве случаев первым ПАВ выступает алкоголь. При этом у опиоидзависимых с ВИЧ-инфекцией начало алкоголизации наблюдается в более молодом возрасте, чем в группе опиоидзависимых без ВИЧ [17]. Переход к инъекционным наркотикам не приводит к отказу от алкоголизации, а вероятность сочетания различных ПАВ становится дополнительным фактором поведенческого риска [3, 97]. По некоторым данным, до 38% ПИН могут совмещать употребление алкоголя и наркотических веществ [22].
Установлено различие в профиле сексуального риска у зависимых от опиатов и стимуляторов. У потребителей героина, как правило, отмечается снижение сексуального влечения, а прием стимуляторов вызывает сексуальную расторможенность. Наркотизация стимуляторами на начальных этапах часто определяется потребностью в снятии психологических барьеров и повышения сексуальной активности, что приводит к риску инфицирования тяжелыми заболеваниями, передающимися половым путем [75]. В другом исследовании рискованного поведения наркопотребителей сообщается об активации сексуальных функций в результате приема опиатов у 19% мужчин и 17% женщин, а приема стимуляторов — у 58% мужчин и 62% женщин. На наличие нескольких половых партнеров во время опийной интоксикации указывали 3% мужчин и 2% женщин, а при стимуляторной — 34% мужчин и 30% женщин [98].
Зависимые от героина женщины могут использовать стимуляторы для повышения половой активности с целью предоставления платных сексуальных услуг. Сочетанное потребление наркотиков способствует более рискованному сексуальному поведению, что подтверждают следующие данные: ВИЧ-инфекция диагностируется чаще у женщин (18,2%), чем у мужчин (8,7%) [103].
Расширение спектра потребляемых ПАВ отражает выраженную склонность к поведению типа «поиск ощущений», что приводит к снижению реабилитационного потенциала и повышает инъекционный и сексуальный риск инфицирования ВИЧ [15, 118].
Коморбидные инфекционные заболевания. Специфичность сочетания инфекционной патологии и зависимости может быть обусловлена видом предпочитаемого ПАВ: опиоидов, психостимуляторов и т. д. [101]. Эмоциональные переживания по поводу первичного заболевания — наркомании — у потребителей ПАВ более выражены, чем переживания из-за ко-инфекций. Большинство зависимых от ПАВ с коморбидной инфекционной патологией считают заболевание гепатитом С незначительным и легко излечимым. Следует отметить, что вирус гепатита С является биомаркером, определяющим рискованное сексуальное поведение ПИН [64].
Наличие ВИЧ-инфекции часто не приводит к существенной трансформации в мышлении и поступках ПИН — до 66% ПИН продолжают рискованное поведение после того, как узнали о своем диагнозе ВИЧ [43].
У ВИЧ-инфицированных ПИН наблюдается снижение мотивационного потенциала и осмысленности жизни, что способствует сохранению рискованного поведения и значительно повышает вероятность инфицирования инъекционных и сексуальных партнеров [16, 60, 61].
По некоторым данным, в случаях выявления ВИЧ-инфекции у одного из постоянных партнеров, ВИЧ-негативные ПИН могут снижать частоту совместного потребления инъекционных наркотиков, при этом они не задумываются об изменении сексуального поведения [21].
В результате продолжения рискованного инъекционного и сексуального поведения у пациентов с ВИЧ происходит заражение новыми штаммами ВИЧ, приводящее к обновлению циркулирующих рекомбинантных форм вирусов, резистентных к АРВТ, увеличивающих генетическое разнообразие ВИЧ и затрудняющих лечение ВИЧ-инфекции. Кроме того, отмечается ко-инфицирование герпесом, туберкулезом, сепсисом, сифилисом и другими заболеваниями, передающимися парентеральным путем, что приводит к дополнительным проблемам со здоровьем [64, 94, 112].
Коморбидная психическая патология. Для опиоидзависимых характерна сочетанность наркомании с различными психическими нарушениями, повышающими уровень рискованных поступков.
Наибольшая склонность к риску наблюдается у наркозависимых с антисоциальными личностными расстройствами [63]. У мужчин с опиоидной зависимостью чаще диагностируется антисоциальное личностное расстройство, а у женщин — посттравматическое стрессовое расстройство [78]. Среди других психопатологических нарушений, оказывающих влияние на готовность к рискованному поведению у зависимых от ПАВ, отмечаются: депрессия, генерализованное тревожное расстройство, фобии [74].
Ранее проведенные исследования свидетельствуют о том, что потребность в риске является неотъемлемой особенностью индивидуумов с патопсихологическими нарушениями и чаще встречается при наличии гипертимно-неустойчивой и истероидной психопатии [24, 29].
У потребителей ПАВ часто выявляются такие черты характера, как пренебрежительное отношение к принятым нормам поведения, переживание скуки, поиск новых ощущений, стремление к необычным формам поведения, что в совокупности обусловливает импульсивность и готовность к риску [65].
Обследование опиоидзависимых показывает, что наличие коморбидной психопатологической симптоматики осложняет течение наркологического заболевания. При этом тяжесть психопатологии определяет более выраженное рискованное поведение зависимых от опиоидов в отношении инфицирования ВИЧ [63].
В систематическом обзоре и мета-анализе на основании экспертной оценки 11 научных работ выявлен высокий уровень коморбидной психической патологии у наркозависимых. В приведенных данных авторы указывают на наличие депрессии у 27% опиоидзависимых, тревоги — у 29%, что является существенной проблемой для здравоохранения и требует разработки адекватных и эффективных клинических стратегий [74].
Депрессивная симптоматика, представленная ощущением скуки, характерна для наркозависимых и взаимосвязана с рискованным сексуальным и инъекционным поведением [71, 107]. У ПИН с депрессией чаще выявляется сексуальный тип рискованного поведения, чем инъекционный [48]. Инфицирование ВИЧ половым путем выше при клинически не выраженной депрессии, в большей мере соответствующей уровню дистимии. Значительное нарастание идеаторного и моторного компонентов депрессии приводит к ослаблению полового влечения [104]. По мнению других авторов, наличие выраженных пессимистических и суицидальных мыслей, отражающих тяжесть депрессивного состояния, приводит к снижению контроля над побуждениями, препятствует адекватной оценке риска заражения ВИЧ и способствует продолжению инъекционного потребления наркотиков, а также отказу от использования презервативов [18]. Потребители инъекционных наркотиков с тяжелой депрессивной симптоматикой в 4 раза чаще пользуются общими иглами и шприцами. У ПИН с суицидальными мыслями на 82% больше сексуальных партнеров и в 5 раз выше вероятность незащищенного полового контакта с работниками коммерческого секса. Однако при наличии выраженной сопутствующей тревоги у наркозависимых вероятность обмена иглами или шприцами меньше на 30%, а вероятность незащищенных половых контактов с платными сексуальными партнерами снижается на 70% [41].