1.2 Этиология и патогенез заболевания или состояния (группы заболеваний или состояний)
В результате систематически повторяющейся интоксикации ПАВ в головном мозге (далее – ГМ) активируются механизмы восстановления нарушенного гомеостаза: за счет функциональной перестройки нейромедиаторных систем происходит становление новой адаптации, лежащей в основе СЗ [2-3]. Доказано, что этот механизм един для разных ПАВ, в нем преимущественно задействованы:1) катехоламиновая (дофаминэргическая), 2) эндогенная опиоидная, 3) ГАМК-ергическая (ГАМК – гамма-аминомасляная кислота), 4) глутаматергическая, 5) метиласпартатная, 6) эндогенная каннабиноидная системы [2; 4-7]. При этом существуют некоторые особенности участия данных систем в развитии зависимости от ПАВ разных классов. При прекращении употребления ПАВ баланс вновь нарушается, проявляясь токсикогенной симптоматикой СО, противоположной фармакологическим эффектам ПАВ [2; 4; 7].
Длительное употребление ПАВ вызывает истощение компонентов данных медиаторных систем с компенсаторным увеличением активности их синтеза и ингибированием ферментов распада (моноаминооксидаза и дофамингидроксилаза). Резкое прекращение приема ПАВ способствует приостановке выброса катехоламинов (далее – КА) из депо, однако их биосинтез остается усиленным, что способствует накоплению нейромедиаторов, особенно в ткани ГМ. Общие симптомы при СО разных ПАВ отражает основное патогенетическое звено, а различия в СО, придающих им специфичность определяются различием спектра действия отдельных ПАВ. Норадренергические (далее – НА) и серотонинергические нейромедиаторные системы в большей степени вовлечены в поддержание вегетативно-соматических, а дофаминоергические – психопатологических симптомов СО разных ПАВ [2; 4; 7].
Патогенез СО опиоидов основывается на внезапном ослаблении опиоидергической передачи, что немедленно вызывает адаптационные перестройки сопряженных катехоламинергических, глутоматергических, ГАМК-ергических, холинергических нейромедиаторных систем и усиление активации областей ГМ, которые подавлялись при действии опиоидных агонистов. Ключевую роль в патогенезе СО опиоидов играют нарушения взаимодействия между опиоидной и норадренергической системами в голубом пятне (locus coeruleus). При развитии СО происходит активация цАМФ и протеинкиназы А, прекращается ингибирующее действие на голубое пятно, что приводит к повышению активности и повышению выброса НА из голубого пятна, что проявляется симптомами СО – слезотечением, тахикардией, мидриазом, тревогой, болями в мышцах, диареей, возбуждением [3].
При СО каннабиноидов основная роль принадлежит каннабиноидным рецепторам, которые распределены неодинаково в разных участках мозга. Большинство из них расположено в базальных ядрах, гиппокампе и коре ГМ [2; 4; 7].
Патогенез СО от седативных или снотворных средств (далее – СиСС) близок к патогенезу СО алкоголя и также связан с влиянием на системы 1–4 (см. информацию выше) [2; 4; 7].
Патогенез СО галлюциногенов связан с нарушением серотонинергической передачи. Галлюциногены имеют структуру, сходную с серотонином. Выраженность галлюциногенного действия коррелирует со степенью сродства к постсинаптическому 5-НТ2-рецептору. Галлюциногены способны угнетать спонтанную активность самих серотонинергических нейронов. За счет этого уровень нейромедиатора в центральной нервной системе (далее – ЦНС) не только не понижается, но, напротив, существенно возрастает. В результате происходит смещение баланса процессов торможения и возбуждения внутри самой серотонинергической системы [2; 4; 7].
Механизм действия ингалянтов и звенья патогенеза СЗ от ингалянтов до конца пока не ясны. Имеются указания на схожесть действия отдельных ингалянтов с эффектом этанола. Они основаны на стимуляции ГАМК [8] и глицин-А1 рецепторов, а также на ингибировании N-метил-D-аспартат рецепторов, приводящих к подавлению ЦНС [9].
С клинической точки зрения каждый рецептор можно рассматривать как мишень воздействия только одного нейротрансмиттера. Следовательно, дифференциальная диагностика СО строится на понимании роли каждого нейротрансмиттера [2].