ГЛАВА 1.ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ ЛИКВИДАТОРОВ ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИИ НА ЧАЭС В ОТДАЛЕННОМ ПЕРИОДЕ

Рис. 1.23. Структура причин первичной инвалидности ликвидаторов в 1993–1999 гг. и 2001– 2007 гг.

Также вместе со снижением уровня инвалидности произошло изменение структуры инвалидности по тяжести, проявившееся снижением доли инвалидов третьей группы в 1,2 раза и ростом доли инвалидности второй и первой групп в 1,2 и 2,3 раза (P < 0,005) соответственно (рис. 1.24).

Рис. 1.24. Структура первичной инвалидности ликвидаторов по тяжести в 1993– 1999 гг. и 2001– 2007 гг.

Таким образом, эпидемиологический анализ интенсивности, структуры, динамики и тяжести инвалидности у ликвидаторов, проживающих на территории Северо-Западного региона России, за 1987–2009 гг. позволил установить, что:

• имеются выраженные различия частоты, динамики и структуры тяжести инвалидности по территориям;
• имеющаяся дозовая зависимость инвалидности оказывает значительно более слабое действие на уровни инвалидизации ликвидаторов, чем влияние местных причинных факторов нерадиационной природы;
• выраженное изменение структуры первичной инвалидности по причинам и тяжести инвалидности в годы снижения инвалидности указывает на изменение спектра причин, обусловливающих этот процесс.

1.4. СМЕРТНОСТЬ

За весь период наблюдения с 1987 по 2009 г. из общей численности ликвидаторов, проживающих в Северо-Западном регионе России, умер каждый пятый ликвидатор (21%). При этом не установлено зависимости уровня смертности от полученной дозы внешнего облучения: показатели в дозовых группах 0–5; 5,1–19,9 и 20 сЗв и более оказались практически идентичными: 23,1; 23,9 и 23,6% соответственно. Вместе с тем необходимо указать, что среди ликвидаторов с отсутствующей дозой показатель был заметно ниже – 16,6%.

В зависимости от года участия в аварийно-восстановительных работах на ЧAЭС также не выявлено различий уровней смертности. Более того, показатель участников работ в 1986 г. оказался даже несколько ниже (20,9%), чем у участников 1987 г. и 1988–1990 гг. (22,0 и 21,6% соответственно).

В то же время показатели смертности ликвидаторов, проживающих на различных территориях региона, имели более выраженные отличия, чем от полученной дозы внешнего облучения и года участия в работах на ЧAЭС. Kак следует из рис. 1.25, среднегодовой уровень смертности ликвидаторов за весь период наблюдения, установленный в Санкт-Петербурге, оказался ниже таковых на остальных территориях региона в 1,6–1,8 раза (Р < 0,0001).

Рис. 1.25. Среднегодовые уровни смертности ликвидаторов, проживающих на различных территориях Северо-Западного региона, за 1987– 2009 гг. (на 1000 чел.-лет)

Hа всех пяти территориях региона по состоянию на 2009 г. ведущей причиной смерти ликвидаторов явились БСK, на долю которых приходится от 33,7 до 48,8% всех случаев смерти. Oднако надо указать на выраженное отличие структуры смертности ликвидаторов на сопоставляемых территориях. Так, в Kалининградской области доля умерших от травм и отравлений оказалась равной таковой от БСK, в то время как на остальных территориях региона доля БСK была больше в 1,7–2,6 раза (рис. 1.26).

Рис. 1.26. Удельные веса ведущих причин смерти ликвидаторов на различных территориях Северо-Западного региона

Удельный вес в структуре умерших от травм и отравлений в Kалининградской области был выше таковых на других территориях региона в 1,3–1,7 раза, а доля умерших от онкологических заболеваний ликвидаторов из Санкт-Петербурга превысила аналогичные показатели на других территориях региона в 1,3–1,8 раза. Дополнительно следует отметить, что до последних лет в Kалининградской области ведущей причиной смерти были травмы и отравления (39,4%), а БСK заметно уступали (27,3%).

Изучение такого показателя, как средний возраст наступления смерти, показало, что самым высоким этот показатель был у ликвидаторов из Санкт-Петербурга – 53,1 года, что в среднем на 1,3–5,1 года больше, чем на других территориях региона (Р < 0,0001). Самый ранний возраст наступления смерти установлен у ликвидаторов из Kалининградской и Hовгородской областей (48,0 и 48,8 лет соответственно). Также равными между собой оказались эти показатели в Ленинградской и Псковской областях – 51,7 и 51,8 года.

Aнализ динамики среднего возраста умерших ликвидаторов, проживавших на различных территориях региона, показал, что на протяжении почти всего периода наблюдения смертность ликвидаторов из Санкт-Петербурга наступала в более старшем возрасте, чем у ликвидаторов на остальных территориях. И наоборот, средний возраст наступления смерти у ликвидаторов из Kалининградской области был самым низким (рис. 1.27).

Рис. 1.27. Динамика среднего возраста умерших ликвидаторов на различных территориях Северо-Западного региона (лет)

При раздельном анализе среднего возраста наступления смерти от отдельных ведущих причин также установлены заметные различия изучаемых территорий. Так, ликвидаторы в Санкт-Петербурге умирали от БСK и злокачественных новообразований на 1,1–5,9 лет позже, чем на остальных территориях региона (рис. 1.28).

Рис. 1.28. Средний возраст умерших от основных причин ликвидаторов на различных территориях Северо-Западного региона (лет)

Приведенные результаты изучения среднего возраста смерти ликвидаторов с большой долей вероятности указывают на различную эффективность спецдиспансеризации и лечебных мероприятий на территориях Северо-Западного региона России.

При сопоставлении динамики смертности ликвидаторов из двух соседних территорий установлен автономный характер динамики в Санкт-Петербургской и Ленинградской области на протяжении большинства лет наблюдения. При этом различие показателей в отдельные годы достигало 4 раз (рис. 1.29).

Рис. 1.29. Динамика смертности ликвидаторов из Санкт-Петербурга и Ленинградской области в 1992– 2006 гг. (стандартизированные по возрасту показатели на 1000 чел.-лет)

Столь выраженные различия в уровнях смертности на этих территориях могут быть обусловлены не только местными неблагоприятными условиями, но и неполным учетом всех случаев смерти. Изучение этого вопроса является отдельной задачей.