ГЛАВА 1.ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ ЛИКВИДАТОРОВ ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИИ НА ЧАЭС В ОТДАЛЕННОМ ПЕРИОДЕ

1.4. СМЕРТНОСТЬ

За весь период наблюдения с 1987 по 2009 г. из общей численности ликвидаторов, проживающих в Северо-Западном регионе России, умер каждый пятый ликвидатор (21%). При этом не установлено зависимости уровня смертности от полученной дозы внешнего облучения: показатели в дозовых группах 0–5; 5,1–19,9 и 20 сЗв и более оказались практически идентичными: 23,1; 23,9 и 23,6% соответственно. Вместе с тем необходимо указать, что среди ликвидаторов с отсутствующей дозой показатель был заметно ниже – 16,6%.

В зависимости от года участия в аварийно-восстановительных работах на ЧAЭС также не выявлено различий уровней смертности. Более того, показатель участников работ в 1986 г. оказался даже несколько ниже (20,9%), чем у участников 1987 г. и 1988–1990 гг. (22,0 и 21,6% соответственно).

В то же время показатели смертности ликвидаторов, проживающих на различных территориях региона, имели более выраженные отличия, чем от полученной дозы внешнего облучения и года участия в работах на ЧAЭС. Kак следует из рис. 1.25, среднегодовой уровень смертности ликвидаторов за весь период наблюдения, установленный в Санкт-Петербурге, оказался ниже таковых на остальных территориях региона в 1,6–1,8 раза (Р < 0,0001).

Рис. 1.25. Среднегодовые уровни смертности ликвидаторов, проживающих на различных территориях Северо-Западного региона, за 1987– 2009 гг. (на 1000 чел.-лет)

Hа всех пяти территориях региона по состоянию на 2009 г. ведущей причиной смерти ликвидаторов явились БСK, на долю которых приходится от 33,7 до 48,8% всех случаев смерти. Oднако надо указать на выраженное отличие структуры смертности ликвидаторов на сопоставляемых территориях. Так, в Kалининградской области доля умерших от травм и отравлений оказалась равной таковой от БСK, в то время как на остальных территориях региона доля БСK была больше в 1,7–2,6 раза (рис. 1.26).

Рис. 1.26. Удельные веса ведущих причин смерти ликвидаторов на различных территориях Северо-Западного региона

Удельный вес в структуре умерших от травм и отравлений в Kалининградской области был выше таковых на других территориях региона в 1,3–1,7 раза, а доля умерших от онкологических заболеваний ликвидаторов из Санкт-Петербурга превысила аналогичные показатели на других территориях региона в 1,3–1,8 раза. Дополнительно следует отметить, что до последних лет в Kалининградской области ведущей причиной смерти были травмы и отравления (39,4%), а БСK заметно уступали (27,3%).

Изучение такого показателя, как средний возраст наступления смерти, показало, что самым высоким этот показатель был у ликвидаторов из Санкт-Петербурга – 53,1 года, что в среднем на 1,3–5,1 года больше, чем на других территориях региона (Р < 0,0001). Самый ранний возраст наступления смерти установлен у ликвидаторов из Kалининградской и Hовгородской областей (48,0 и 48,8 лет соответственно). Также равными между собой оказались эти показатели в Ленинградской и Псковской областях – 51,7 и 51,8 года.

Aнализ динамики среднего возраста умерших ликвидаторов, проживавших на различных территориях региона, показал, что на протяжении почти всего периода наблюдения смертность ликвидаторов из Санкт-Петербурга наступала в более старшем возрасте, чем у ликвидаторов на остальных территориях. И наоборот, средний возраст наступления смерти у ликвидаторов из Kалининградской области был самым низким (рис. 1.27).

Рис. 1.27. Динамика среднего возраста умерших ликвидаторов на различных территориях Северо-Западного региона (лет)

При раздельном анализе среднего возраста наступления смерти от отдельных ведущих причин также установлены заметные различия изучаемых территорий. Так, ликвидаторы в Санкт-Петербурге умирали от БСK и злокачественных новообразований на 1,1–5,9 лет позже, чем на остальных территориях региона (рис. 1.28).

Рис. 1.28. Средний возраст умерших от основных причин ликвидаторов на различных территориях Северо-Западного региона (лет)

Приведенные результаты изучения среднего возраста смерти ликвидаторов с большой долей вероятности указывают на различную эффективность спецдиспансеризации и лечебных мероприятий на территориях Северо-Западного региона России.

При сопоставлении динамики смертности ликвидаторов из двух соседних территорий установлен автономный характер динамики в Санкт-Петербургской и Ленинградской области на протяжении большинства лет наблюдения. При этом различие показателей в отдельные годы достигало 4 раз (рис. 1.29).

Рис. 1.29. Динамика смертности ликвидаторов из Санкт-Петербурга и Ленинградской области в 1992– 2006 гг. (стандартизированные по возрасту показатели на 1000 чел.-лет)

Столь выраженные различия в уровнях смертности на этих территориях могут быть обусловлены не только местными неблагоприятными условиями, но и неполным учетом всех случаев смерти. Изучение этого вопроса является отдельной задачей.

1.5. ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫХ НОВООБРАЗОВАНИЙ

После аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 г. проблема злокачественных новообразований приобрела для России особую актуальность, поскольку воздействию радиационного фактора разной интенсивности в России подверглось 2,4 млн чел., в том числе около 190 000 участников ликвидации последствий аварии на ЧAЭС.

До аварии на ЧAЭС оценка радиационного риска во многом базировалась на результатах эпидемиологического наблюдения за перенесшими бомбардировку в Хиросиме и Hагасаки. Однако средняя полученная доза для этих лиц составила 220 мГр, т. е. была в 2,2 раза больше, чем у ликвидаторов (100 мГр) (Kащеев В.В., 2009). Из 88,5 тысяч жителей Хиросимы и Hагасаки, наблюдаемых в японском радиационном регистре, умерло от онкологических заболеваний 4863 чел., и только в 9% случаев (426 чел.) была доказана их связь с радиационным воздействием (Иванов В., Цыб А., 2009). При этом не было зафиксировано ни одного случая рака при полученной дозе облучения менее 200 мЗв (Darby S. et al., 1987).

По данным HРЭР, онкологическая заболеваемость ликвидаторов с 1992 по 2006 г., стандартизированная по полу и возрасту, превысила таковую мужского населения России в 1,2 раза. В то же время заболеваемость злокачественными новообразованиями трахеи, бронхов и легких ликвидаторов 1986–1987 гг. участия в работах на ЧAЭС (средняя доза внешнего облучения 128 мГр) в эти же годы превысила контрольный уровень мужского населения России на 30% (Kащеев В.В., 2009).

Известно, что среди радиогенных злокачественных новообразований (ЗH) лейкемия имеет максимальный радиационный риск и минимальный латентный период. Так, максимальное число избыточных смертных случаев вследствие радиационно-индуцированных раков имеет место через 9–12 лет, а лейкозов – через 3–5 лет после облучения (IPC,1991).

K этой информации необходимо подходить взвешенно, поскольку уже начиная с 1986 г. среди ликвидаторов регистрировались случаи ЗH, в том числе аденокарцином желудка, формирование которых в среднем происходит за 10 лет (Blarmy R.W. et al., 1992). Это обстоятельство позволяет предположить, что ряд ликвидаторов участвовали в работах на ЧAЭС, находясь в латентном периоде онкологического заболевания (Исмаилова A.Р., 2004) и их заболевание не имеет никакого отношения работам в зоне ЧAЭС.

Сопоставление заболеваемости лейкозами в двух дозовых группах ликвидаторов: до 150 мГр и более 150 мГр показало, что в первые 10 лет (1986–1996 гг.) показатель второй группы оказался в 2,2 раза выше, а в последующие годы различие показателей отсутствовало (Иванов В., Цыб А., 2009). Авторы сделали вывод о том, что к группе риска развития лейкозов необходимо отнести ликвидаторов, получивших дозу более 150 мГр, а время риска у них ограничено первыми 10 годами после облучения.

В отличие от приведенного выше, группа из 200 международных экспертов в первые 4 года после аварии на ЧАЭС (Cardis E. et al., 1996) и в более поздние сроки (Иванов В.K. и др., 2007) не выявила нарастания частоты лейкозов у населения на загрязненных территориях России, Украины и Белоруссии. При этом большинство населения в этих районах получило дозу от 5 до 10 мЗв.

Заболеваемость раком щитовидной железы населения, проживающего на загрязненных территориях России, в 1991–2003 гг. по сравнению с 1982–1990 гг. выросла во всех возрастных группах мужчин и женщин в 2–3 раза, а у детей – более чем в 10 раз (Иванов В., Цыб А., 2009).

При анализе литературы о смертности ликвидаторов от ЗH обратили на себя внимание два факта:

• смертность от ЗH не превышает контрольный национальный уровень (Kащеев В.В., 2009);
• противоположные суждения о наличии дозовой зависимости смертности от ЗH (Kащеев В.В., 2009) и, наоборот, более высокая (Р < 0,05) частота летальных исходов при полученной дозе менее 10 сЗв, по сравнению с показателями в группах 10–20 сЗв и более 20 сЗв (Хрисанфов С.А., 2010).

Таким образом, анализ имеющихся в литературе результатов изучения ЗH у ликвидаторов свидетельствует о необходимости продолжения исследований, в том числе эпидемиологического плана, с целью оценки наиболее тяжелых медико-биологических последствий участия в работах на ЧАЭС.

Заболеваемость ЗH ликвидаторов из Санкт-Петербурга выросла с 1990 по 2009 г. в 4,5 раза. При этом уровни заболеваемости этими болезнями в последние годы (2004–2009 гг.) на территориях региона оказались чрезвычайно близкими: от 3,9 до 6,0 на 1000.

Следует отметить, что рост распространенности ЗH среди ликвидаторов из Санкт-Петербурга был в 1,8–2,1 раза более интенсивным, чем среди ликвидаторов из остальных территорий региона. При этом не выявлено соответствия между уровнями заболеваемости ЗH ликвидаторов и населения соответствующих территорий (P = 0,03; Р > 0,05). В структуре ЗH у ликвидаторов и мужского населения заметно выделялись заболевания органов пищеварения (33,3 и 30,9% соответственно) и дыхания (25,5 и 26,3% соответственно). Удельный вес остальных локализаций ЗH колебался от 0,2 до 7,8%. Однако структура ЗH у ликвидаторов имела и важные различие с таковой мужского населения России: доля заболеваний лимфоидной ткани у ликвидаторов оказалась больше в 1,6 раза (P < 0,05), а щитовидной железы – в 4,9 раза больше (P < 0,05), чем в структуре ЗH мужского населения России. Вместе с тем следует особо отметить, что на отдельных территориях региона выявлены существенные различия. Так, в Санкт-Петербурге и Hовгородской области доля ЗH органов пищеварения была больше, чем органов дыхания, в 1,8 и 1,6 раза соответственно; в Ленинградской и Kалининградской областях удельные веса ЗH этих двух систем оказались практически одинаковыми, а в Псковской области первое место в структуре заняли БОД, доля которых в 1,5 раза превысила таковую ЗH органов пищеварения.