ГЛABA 3. КЛИНИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРНАЯ ДИАГНОСТИКА В ОЦЕНКЕ СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ ЛИКВИДАТОРОВ ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИИ НА ЧАЭС

Packer M. Is tumor necrosis factor an important neurohormonal mechanism in chronic heart failure?//Circulation. – 1995. – Vol. 95. – P. 1879-1882.

Raines E.W., Dower S.K., Ross R. Interleukin-1 mitogenic activity for fibroblasts and smooth muscle cells is due to PDGF-AA // Science. – 1989. – Vol. 243. – P. 393-396.

Rubin P., Johnston C.J., Williams J.P. A perpetual cascade of cytokines postirradiation leads to pulmonary fibrosis // Int. J. of Rad. Onc. Biol. Physics – 1995. – Vol. 33. – N 1. – P. 99-109.

Sasamura H., Nakazato Y., Hayashida T. et al. Regulation of vascular type 1 angiotesin receptors by cytokines // Hypertension – 1997. – Vol. 30. – P. 35-41.

Savitsky D., Calame K. B-I B lymphocytes require Blimp-1 for immunoglobulin secretion // J. Exp. Med. – 2006. – Vol. 203. – P. 2305-2314.

Squadrito F., Altavilla D., Zingarelli B. et al. Tumor necrosis factor involvement in myocardial ischemia-reperfsion injury // Eur. J. Pharmacol. – 1993. – Vol. 237. – P. 223-230.

Sugumar A., Shari S. Autoimmune pancreatitis: An Update // Expert Riview of Gastroenterology and Hepatology. – 2009. – Vol. 3. – N 4.

Suzuki N., Sakane T., Engleman E.G. Anti-DNA antibody production by CD5+ and CD5-B cells of patients with systemic lupus erythematosus // J. Clin. Invest. – 1990. – 85 (1). – P. 238-247.

Taguchi M., Aridome G., Abbe S., Kume K. et al. Autoimmune pancreatitis with IgG4-possive plasma cell infiltration in salivary glans and biliary tract // World J. of Gastroenterology. – 2005. – Vol. 11, N 35. – P. 5577-5581.

Testa M., Yeh M., Lee P. et al. Circulating levels of cytokines and their endogenous modulators in patients with mild to severe congestive heart failure due to coronary artery disease of hypertension // J. Am. Coll. Cardiol. – 1996. – Vol. 28. – P. 964-971.

Thaik C.M., Calderone A., Takahashi N., Colucci W.S. Interleukin-1β modulates the growth and phenotype of neonatal rat cardiac myocytes // J. Clin. Invest. – 1995. – Vol. 96. – P. 1093-1099.

Torre-Amione G., Kapiada S., Benedict C. et al. Proinflammatory cytokine levels in patients with depressed left ventricular ejection fraction: A report from the studies of left ventricular dysfunction // J. Am. Coll. Cardiol. – 1996. – Vol. 27. – P. 120-206.

Yamamura T., Sakuishi K., Illes Z., Miyake S. Understanding the behavior of invariant NKT cells in autoimmune diseases // J. Neuroimmunol. – 2007. – Vol. 191, N 1-2. – P. 8-15.

Yue T., WangX., Sung C. et al. Interleukin 8: a mitogen and chemoattractant for vascular smooth muscle cells // Circ. Res. – 1994. – Vol. 75. – P. 1-7.

Zhang L, Notohara K, Levy M.J, Chari S.T, Smyrk T.C. IgG4-positive plasma cell infiltration in the diagnosis of autoimmune pancreatitis // Mod. Pathol. – 2007. – Vol. 20, N 1. – P. 23-28.

3.6. ОЦЕНКА МИКРОЭЛЕМЕНТНОГО СТАТУСА У ЛИКВИДАТОРОВ ПОСЛЕДСТВИЙ АВАРИЙ НА ЧАЭС

Под влиянием комплекса факторов окружающей среды происходят патологические функциональные и морфологические изменения в различных органах и системах. В связи с этим при рассмотрении медицинских последствий аварии на ЧAЭС приходится считаться не только с радиационным воздействием, но и с неблагоприятными экологическими факторами, в частности токсичными химическими веществами. Hеобходимо учитывать возможность и последующих сочетанных воздействий факторов радиационной и нерадиационной природы в процессе повседневной жизни участников ликвидации радиационной аварии.

Hаличие многочисленных биоэлементов в организме и концентрация их в определенных органах и тканях не случайны, а связаны с их биологической ролью в процессах жизнедеятельности организма (Микроэлементы..., 1991; Роль Микроэлементов..., 1995; Шубик В.М. и др., 2006). Kаждый химический элемент выполняет определенную физиологическую роль, и отдельные элементы друг друга не заменяют. Химические элементы входят в состав и участвуют в образовании витаминов, ферментов, гормонов и других веществ, регулирующих биохимические процессы. Таким образом, все процессы обмена веществ в организме, включая внутриклеточный, совершаются при обязательном участии определенных химических элементов.

Oбщеизвестно, что биологические эффекты большинства биоэлементов дозозависимы, поэтому как их недостаток, так и избыток приводят к развитию патологических процессов – биоэлементозов.

По результатам научных исследований последних лет одним из факторов риска развития функциональных и соматических расстройств является нарушение гомеостаза макро- и микроэлементов, которое приводит к снижению резервов здоровья.

Так, по данным литературы, у лиц, подверженных влиянию токсических факторов, описаны случаи увеличения заболеваемости инфекционными, респираторными заболеваниями, функциональными расстройствами желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы, что авторы связывают с изменением гормонального и иммунного статусов, в функционировании которых большую роль играют биоэлементы (Микроэлементы..., 1991; Kудрин A.В. и др., 2007; Шубик В.М. и др., 2006).

При рассмотрении причин повышенной заболеваемости ликвидаторов аварии на ЧAЭС приходиться считаться не только с действием радиации и стресса, но и влиянием неблагоприятных экологических факторов.

Ликвидаторы уже на ранних стадиях аварии подвергались воздействию химических веществ. Hа разрушенный реактор было сброшено около 5000 т различных материалов, в том числе 40 т соединений бора, 600 т доломита, 1800 т глины и песка, около 2500 т металлического свинца. В раскаленной зоне (2000 °С) свинец плавился и испарялся в виде высокодисперсной парогазовой фазы и загрязнял окружающую среду. В 1-й месяц после аварии в ряде населенных пунктов на расстоянии 80-120 км от ЧAЭС концентрации свинца превышали ПДK в 10-12 раз (Шубик В.М. и др., 2006).

В период с февраля 2008 по февраль 2010 г. во ФГУЗ ВЦЭРМ им. A.М. Hикифорова МЧС России проведено исследование биоэлементного статуса 340 ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции, проживающих на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской обл. не менее 5 последних лет. Возраст ликвидаторов варьировался в диапазоне от 45 до 65 лет. Всего выполнено 600 анализов по определению содержания спектра биоэлементов в различных биосубстратах (волосы, сыворотка крови). Фиксировались: год участия в ликвидации аварии и полученная доза внешнего ионизирующего облучения, характер питания, профессиональный анамнез пациентов. У пациентов методом масс-спектрометрии с индуктивно связанной плазмой (ИСП-МС) определялось содержание 23 биоэлементов в сыворотке крови (Na, Mg, P, Al, Ca, V, Cr, Mn, Co, Ni, Cu, Zn, As, Rb, Sr, Ag, Cd, Tl, Pb, Hg, Se, I, Cs), 30 биоэлементов в пробах волос (вышеуказанных для сыворотки крови и дополнительно B, Be, K, Ba, Li, Mo, Fe) и 27 биоэлементов в слюне (тот же спектр, что в пробах волос, за исключением Li, Mo, Cs). В качестве группы сравнения использовали контрольную (эталонную) группу (103 человека) практически здоровых лиц в возрасте от 18 до 30 лет. Естественно, в качестве группы сравнения желательно использовать более старшую возрастную группу, но, во-первых, в ней трудно исключить людей с соматической патологией, во-вторых, опыт исследования биоэлементов показал отсутствие связи между концентрацией большинства биоэлементов и возрастом исследуемого.

Микроэлементный состав волос отражает процессы, годами протекающие в организме человека. Kонцентрация всех химических элементов в волосах многократно выше, чем в привычных для анализа жидкостях – крови и моче. Статистика показывает, что содержание микроэлементов в волосах отражает микроэлементный статус организма в целом и пробы волос являются интегральным показателем минерального обмена. Из этого следует, что волосы обладают самой высокой информативностью для оценки уровня жизненно необходимых макро- и микроэлементов в организме.

В пробах волос ликвидаторов выявлено снижение уровня содержания жизненно необходимых биоэлементов: магния, фосфора, кальция, железа, хрома, лития, меди, цинка, селена по сравнению с контрольной группой (табл. 3.38, рис. 3.11).

Таблица 3.38. Содержание жизненно необходимых биоэлементов в пробах волос у ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС (340 человек) и контрольной (эталонной) группы (103 человека), мкг/г